a_gorb

Швейк

2009-12-12T21:40:42Z

"...она хоть и слабоумная, но может занимать любую государственную должность."

Хочу снега, какая это Зима без снега!

2009-12-07T20:14:45Z

Просматривал старые фотки, загрустил о снеге.

4268

2009-12-01T18:14:40Z

- Четыре тысячи двести шестьдесят восемь! Такой номер был у одного паровоза в Печках. Этот паровоз стоял на шестнадцатом пути. Его собирались увести на ремонт в депо Лысую-на-Лабе, но не так-то это оказалось просто, господин фельдфебель, потому что у старшего машиниста, которому поручили его туда перегнать, была прескверная память на числа. Тогда начальник дистанции позвал его в свою канцелярию и говорит: "На шестнадцатом пути стоит паровоз номер четыре тысячи двести шестьдесят восемь. Я знаю, у вас плохая память на цифры, а если вам записать номер на бумаге, то вы бумагу эту также потеряете. Если у вас такая плохая память на цифры, послушайте меня повнимательней. Я вам докажу, что очень легко запомнить какой угодно номер. Так слушайте: номер паровоза, который нужно увести в депо в Лысую-на-Лабе, - четыре тысячи двести шестьдесят восемь. Слушайте внимательно. Первая цифра - четыре, вторая - два. Теперь вы уже помните сорок два, то есть дважды два - четыре, это первая цифра, которая, разделенная на два, равняется двум, и рядом получается четыре и два. Теперь не пугайтесь! Сколько будет дважды четыре? Восемь, так ведь? Так запомните, что восьмерка в номере четыре тысячи двести шестьдесят восемь будет по порядку последней. После того как вы запомнили, что первая цифра - четыре, вторая - два, четвертая - восемь, нужно ухитриться и запомнить эту самую шестерку, которая стоит перед восьмеркой, а это очень просто. Первая цифра- четыре, вторая - два. а четыре плюс два - шесть. Теперь вы уже точно знаете, что вторая цифра от конца -- шесть; и теперь у вас этот порядок цифр никогда не вылетит из головы. У вас в памяти засел номер четыре тысячи двести шестьдесят восемь. Но вы можете прийти к этому же результату еще проще...
     Фельдфебель перестал курить, вытаращил на Швейка глаза и только пролепетал:
     - Карре аb!
     Швейк продолжал вполне серьезно:
     - Тут он начал объяснять более простой способ запоминания номера паровоза четыре тысячи двести шестьдесят восемь. "Восемь без двух - шесть. Теперь вы уже знаете шестьдесят восемь, а шесть минус два - четыре, теперь вы уже знаете четыре и шестьдесят восемь, и если вставить эту двойку, то все это составит четыре - два - шесть - восемь. Не очень трудно сделать это иначе, при помощи умножения и деления. Результат будет тот же самый. Запомните, - сказал начальник дистанции, - что два раза сорок два равняется восьмидесяти четырем. В году двенадцать месяцев. Вычтите теперь двенадцать из восьмидесяти четырех, и останется семьдесят два, вычтите из этого числа еще двенадцать месяцев, останется шестьдесят. Итак, у нас определенная шестерка, а ноль зачеркнем. Теперь уже у нас сорок два, шестьдесят восемь, четыре. Зачеркнем ноль, зачеркнем и четверку сзади, и мы преспокойно опять получили четыре тысячи двести шестьдесят восемь, то есть номер паровоза, который следует отправить в депо в Лысую-на-Лабе. И с помощью деления, как я уже говорил, это также очень легко. Вычисляем коэффициент, согласно таможенному тарифу...

Швейк

2009-11-02T18:14:32Z

Слушаю книгу «ПОХОЖДЕНИЯ БРАВОГО СОЛДАТА ШВЕЙКА»
Читал ее много раз, теперь вот слушаю. Не могу удержаться, чтобы не записать несколько цитат на память.

«- Какие оскорбления наносятся государю императору спьяна? - переспросил Швейк. - Всякие. Напейтесь, велите сыграть вам австрийский гимн, и сами увидите, сколько наговорите.»

«И если в случае со Швейком три противоположных научных лагеря пришли к полному соглашению, то это следует объяснить единственно тем огромным впечатлением, которое произвел Швейк на всю комиссию, когда, войдя в зал, где должно было происходить исследование его психического состояния, и заметив на стене портрет австрийского императора, громко воскликнул: "Господа, да здравствует государь император Франц-Иосиф Первый!"»

Продолжаем осваивать Мир

2009-10-17T18:56:42Z

Знакомство

2009-10-11T17:54:25Z

Котенок

2009-10-08T19:23:13Z

Дочка с улицы неделю назад принесла котенка. Вроде прижился у нас.

Абсолютные истины

2009-10-06T17:06:06Z

Тут в разных текстах наткнулся на формулировки, которые являются абсолютно правильными, но, тем не менее, меня изрядно позабавившими:
«Продолжительность гарантийного срока (гарантийной наработки) должна заключаться в интервале от минимального до максимального значения.» [ГОСТ 22352-77]
Действительно, значение величины должно быть в интервале от min до max, а не наоборот.

В 1965 году работающий в британской телефонной компании STL ученый Чарльз Као доказал: для того чтобы световая волна, проходя километр по волокну, теряла не более 99% мощности, коэффициент его затухания должен быть 20 децибел на километр. [Оптический беспредел]
Вот за что Нобеля теперь дают, действительно 100-1=99, трудно спорить.

Первобытное мышление и речь

2009-09-16T16:52:08Z

В дополнение к предыдущему тексту о мышлении.

Из книги: Выготский Л. С., Лурия А. Р. Этюды по истории поведения: Обезьяна. Примитив. Ребенок.

«Первое, что поражает нас в языке примитивного человека, — это именно огромное богатство обозначений, которыми он располагает. Весь этот язык насквозь проникнут конкретными обозначениями, и для выражения этих конкретных деталей он пользуется огромным количеством слов и выражений.
Гатчет говорит: «Мы имеем намерение говорить точно — индеец говорит рисуя (подчеркнуто мной – a_gorb); мы классифицируем — он индивидуализирует». Поэтому речь примитивного человека действительно напоминает бесконечно сложное по сравнению с нашим языком, точнейшее, пластическое и фотографическое описание какого-нибудь события с мельчайшими подробностями.
… …
Маори имеют необычайно полную систему номенклатуры для флоры Новой Зеландии. У них существуют особые имена для мужских и женских деревьев определенных пород. У них есть также отдельные имена для деревьев, листья которых меняют форму в различные моменты их роста. Птицы коко или туи имеют четыре имени: два — для мужского рода и два — для женского — в зависимости от времени года; есть отдельные слова, обозначающие хвост птицы, хвост животного и хвост рыбы. Имеются три слова для обозначения крика попугая: крика попугая в спокойном состоянии, его крика, когда он сердится и когда испуган.
… …
Это богатство словаря стоит в прямой зависимости от конкретности и точности языка примитивного человека. Его язык соответствует его памяти и его мышлению. Он так же точно фотографирует и воспроизводит весь свой опыт, как запоминает его. Он не умеет выражаться абстрактно и условно, как культурный человек.
… …
Многие авторы согласно называют этот язык пикторальным или живописным и отмечают в нем тенденцию «говорить глазом», рисовать и изображать то, что хочешь выразить. (подчеркнуто мной – a_gorb)»

Павлов о мышлении

2009-08-30T19:56:51Z

В результате вот этой дискуссии почитал Павлова. За что большое спасибо моему оппоненту. Свои мысли по результатам чтения запостил там. На всякий случай, повторяю их здесь, у себя.

Текст в 4 частях:
1. Павлов о рефлексах.
2. Павлов и Ильенков о мышление
3. Павлов о двух типах высшей нервной деятельности
4. Павлов об уме

От своего имени писать много не буду, цитаты сами за себя говорят.

1. Павлов о рефлексах

«Вы даете животному еду. Это вызывает известную деятельность организма, и притом постоянно. Если теперь, одновременно с тем, как действует этот постоянный раздражитель, на животный организм падает другой случайный раздражитель, а этот последний действует много раз в связи с первым, то он сам приобретает постоянное (подчеркнуто мной – a_gorb) действие. Вот основной закон этих изменчивых, колеблющихся явлений, которые мы наблюдаем в организме животного.
Неоднократные наблюдения, что эти явления (например звук посуды, вид служителя) делаются только при известных условиях раздражителями, дали повод назвать эти переменчивые раздражители условными раздражителями. Первые же раздражители (например еда) были названы безусловными раздражителями. Деятельность животного организма в ответ на безусловный раздражитель названа безусловным, постоянным рефлексом. А реакция организма на временный, условный раздражитель названа условным рефлексом.
Рефлекс — это закономерная (подчеркнуто мной – a_gorb) реакция животного организма на внешний мир при посредстве нервной системы. Разница же между ними та, что первые рефлексы постоянны, а условные — временны.» [И.П. Павлов]

Все четко и понятно. Но у меня остались такие вопросы:
Все ли поведение животного может быть сведено к рефлексам (условным и безусловным)?
Если да, то как это сведение осуществить на практике?
Можно ли аналогичным образом описать поведение человека?
Где можно почитать о современных результатах исследований в этой области?
Существуют ли незакономерные реакции организма на внешний мир?

2. Павлов и Ильенков о мышление

«В окончательном результате большими полушариями собаки постоянно производится в разнообразнейших степенях как анализирование, так и синтезирование падающих на них раздражений, что можно и должно назвать элементарным, конкретным мышлением. Это мышление таким образом обусловливает совершенное приспособление, более тонкое уравновешивание организмом окружающей среды.» [И.П. Павлов]

Эти слова Павлова, на мой взгляд, неплохо согласуются с мнением Ильенкова:
«Тут-то впервые и возникает (до слова вообще) и схема – образ другого тела, по контурам коего действует (самопроизвольно движется) становящееся мыслящее тело (субъект мышления), остающееся всегда, как и вначале, телом среди других тел, логике которых оно или подчиняется, или вообще не движется (не может двигаться). Мышление в этом, самом широком, самом общем виде свойственно и животному, и потому Спиноза, развернувший именно такое толкование «сути мышления» в качестве единственной альтернативы картезианскому его толкованию как чисто духовного, абсолютно бестелесного акта, и должен был допустить мышление и у животного, хотя тут оно и протекает как непосредственно-телесный акт, как явная функция тела, как телесное движение, сообразующееся с формой и расположением внешних тел.
Мышление в этом смысле (а этот смысл и есть наиболее общий смысл именно потому, что он фиксирует генетически-исходную, стало быть, первую во времени и самую простую по составу, то есть абстрактную, и притом вполне реальную форму деятельности, которая позднее начинает осуществляться и в других, более сложных и конкретных формах), конечно же, возникает и реально существует не только в абстракции.» [Э.В.Ильенков]

Далее Павлов указывает специфику человеческого мышления:
«Если наши ощущения и представления, относящиеся к окружающему миру, есть для нас первые сигналы действительности, конкретные сигналы, то речь, специально прежде всего кинэстезические раздражения, идущие в кору от речевых органов, есть вторые сигналы, сигналы сигналов. Они представляют собой отвлечение от действительности и допускают обобщение, что и составляет наше лишнее, специально человеческое, высшее мышление, создающее сперва общечеловеческий эмпиризм, а, наконец, и науку — орудие высшей ориентировки человека в окружающем мире и в себе самом. [И.П. Павлов]

А вот, что по этому поводу думает Ильенков:
«Могут сказать, что мышление вообще – в его сенсомоторной форме – возникает, может быть, и задолго до языка, но в специально-человеческой форме рождается только с языком и находит в нем, и только в нем, единственно адекватную себе форму осуществления. И тогда все благополучно остается по-прежнему и при «спинозовском» определении мышления.
На это надо сказать, что уже в сфере сенсомоторного мышления человеческое развитие принципиально (подчеркнуто мной – a_gorb) отличается от развития «мышления» животного. Дело в том, что сенсомоторные схемы человеческой деятельности завязываются как схемы деятельности с вещами, созданными человеком для человека(курсив - Э.В.И.), и воспроизводят логику «опредмеченного» в них разума, общественно-человеческого мышления. Ребенку с самого начала противостоит не просто среда, а среда, по существу очеловеченная, в составе которой все вещи и их отношения имеют общественно-историческое, а не биологическое значение. Соответствующими оказываются и те сенсомоторные схемы, которые образуются в процессе человеческого онтогенеза. Но именно они и составляют предпосылку и условие формирования речи, деятельности с языком и в языке.
…
И на всех последующих этапах обучения языку это обучение совершается только через «оречевление» его собственной, уже сформированной и уже свершившейся и свершающейся предметной человеческой деятельности, так что логика реальной специфически-человеческой (целесообразной) деятельности всегда усваивается раньше, чем лингвистические схемы речи, чем «логика языка», и всегда служит основой и прообразом этой последней.» [Э.В.Ильенков]

Разница мнений очевидна. По Павлову специфика человеческого мышления связана с использованием речи, сигнала сигналов. По Ильенкову – специфика не столько в сигналах, сколько в их источнике. Именно это и позволяет объяснить речь.
Мне лично ближе мнение Ильенкова.

3. Павлов о двух типах высшей нервной деятельности

Здесь мы увидим, к чему приводит по мнению (и наблюдению) Павлова опора в мышлении исключительно на вторую сигнальную систему:

«…человек представляет собой два типа высшей нервной деятельности, а это именно: тип художественный, следовательно, аналогичный, приближающийся к животному, которое тоже воспринимает весь внешний мир в виде впечатлений только непосредственными рецепторами, и другой тип — умственный, который работает второй сигнальной системой. Таким образом, мозг человеческий является сложившимся из животного мозга и из раздела человеческого в виде слова. У человека начинает преобладать эта вторая, сигнальная система. Можно думать, что при некоторых неблагоприятных условиях, при ослаблении нервной системы, может вновь произойти это филогенетическое разделение мозга, тогда возможно, что один будет преимущественно пользоваться первой сигнальной системой, а второй — преимущественно второй сигнальной системой. Это разделяет людей на художественные натуры и чисто умственные абстрактные натуры.
Когда это расхождение достигает большой степени при разных неблагоприятных условиях, тогда получается болезненное проявление этой сложности высшей человеческой нервной деятельности, так сказать, — утрированные художники и утрированные мыслители (патология). Я думаю первых приурочить к истерикам, а вторых — к психастеникам. Я видал много невротиков. Если говорить о жизненной неспособности или неактивности этих больных людей, то нужно сказать, что психастеники должны быть особенно жизненно бессильными, сравнительно с истериками, это подтверждается фактами. Многие истерики превращаются в «больших деятелей» жизни…. Наоборот, психастеники, которые исключительно словами орудуют, большей частью в жизни никуда не годны и совершенно беспомощны. (подчеркнуто мной – a_gorb)»[И.П. Павлов]

Т.е. получается, что ориентация мышления исключительно на слова делает человека беспомощным психом. Вот так-то.

4. Павлов об уме

Еще интереснее становиться, когда Павлов начинает рассуждать не с физиологической, а с философской точки зрения:

«Я перейду теперь к следующей черте ума. Действительность, понять которую ставит своей задачей ум, эта действительность является в значительной степени скрытой от него. Она, как говорится, спрятана за семью замками. Между действительностью и умом стоит и должен стоять целый ряд сигналов, которые совершенно заслоняют эту действительность. Я уже не говорю о том теперь уже общеизвестном положении, что наши ощущения чувств есть тоже только сигналы действительности. Но за этим следует целый ряд других неизбежных сигналов. В самом деле, действительность может быть удалена от наблюдателя, и ее надо приблизить, например, при помощи телескопа; она может быть чрезвычайно мала, и ее надо увеличить, посмотреть на нее в микроскоп; она может быть летуча, быстра, и ее надо остановить или применить такие приборы, которые могут за ней угнаться, и т. д., и т. д. Без всего этого нельзя обойтись, все это необходимо, особенно если надо запечатлеть эту действительность для других работ, передать ее, предъявить другим. Таким образом, между вами и действительностью накапливается длиннейший ряд сигналов.» [И.П. Павлов]

Пока мы находимся в рамках первой сигнальной системы, правда свои органы чувств мы «усиливаем», т.е. имеем дело «с вещами, созданными человеком для человека» [Э.В.Ильенков]. Но уже тут действует ум человека, а не животное, конкретное мышление.
Пойдем дальше:

«Теперь представьте себе вместо этой простенькой воронки какой-нибудь сложный инструмент. Сколько же ошибок может быть здесь! И вот ум должен разобраться во всех этих сигналах, учитывать все эти возможности ошибок, искажающих действительность, и все их устранить или предупредить. Но и это еще не все. Это лишь часть дела. Вы закончили свою работу, вам надо ее теперь как-нибудь запечатлеть, поделиться своими результатами с другими. И здесь выступают на сцену новые сигналы, новые символы действительности. Что такое наши слова, которыми мы описываем факты, как не новые сигналы, которые могут, в свою очередь, затемнить, исказить истину? Слова могут быть подобраны неточные, неподходящие, могут неверно пониматься и т. д. И вы опять должны остерегаться, чтобы не увидеть благодаря словам действительность в ненадлежащем, неверном виде.» [И.П. Павлов]

Вот так, работу уму удалось закончить пока не прибегая ко второй сигнальной системе, к языку. Язык вступает «на сцену», но он является не только помощником для ума, но может и исказить результаты его работы:

«Весьма часто случается, что один исследователь не может воспроизвести верных фактов другого — и только потому, что словесная передача этим другим обстановки всего его дела не соответствует, не воспроизводит точно и полно действительности. И, наконец, когда вы дойдете до выводов, когда вы начнете оперировать с теми словесными сигналами — этикетками, которые вы поставили на место фактов, — то здесь фальсификация действительности может достигать огромнейших размеров. Вы видите, как много возникает различных затруднений, которые мешают вам ясно видеть подлинную действительность. И задачей вашего ума будет дойти до непосредственного видения действительности, хотя и при посредстве различных сигналов, но обходя и устраняя многочисленные препятствия, при этом неизбежно возникающие.» [И.П. Павлов]

Таким образом, и по Павлову и по Ильенкову (и я тут примажусь – и по моему мнеию) человеческое мышление, ум пользуются и первой сигнальной, и второй сигнальной системой в единстве. В противном случае получиться либо чисто животное, либо никчемный псих. Т.е. человеческое мышление не только к словам (или каким либо другим символам) сводиться.

Снова я голодный :-)

2009-07-14T20:22:59Z

Опять потянуло на кулинарию

Вот что получилось:

Вот как это получилось:

берем самый примитивный соус, и по пол флакона выливаем в сковородку:

затем режем шампиньоны и минут 10 обжариваем в этой смеси соусов:

потом берем куриную грудку, режем небольшими кусочками и кладем в сковородку:

еще через 15-20 минут добавляем цветную капусту:

все это еще жарим минут 20.

Для легкой закуски режем огурчики, редиску, заливаем все это 5% уксусом и посыпаем перцем и солью:

Подаем на стол с водкой или молоком, дабы было чем жжение во рту подавлять :-)

Птички

2009-06-21T17:55:45Z

Сначала было так:

Потом так:

И так:

Продолжение, надеюсь, последует …

Река Вая

2009-05-23T08:36:02Z

Сходил с другом в середине мая на речку Вая. Стартовали от моста на трассе Шахунья-Киров. Речка в основном лесная, неширокая, очень уютная, кое-где имеет широкую луговую пойму. Река чистая и красивая, вода прозрачная, пили ее прямо из реки. Народу мало, были только местные рыбаки. Лес смешанный, попадаются и чисто сосновые участки. С дровами проблем нет.
Речка сильно петляет. Течение довольно быстрое, но скорость движения сильно замедлили постоянно встречающиеся завалы, которые приходилось постоянно обносить. Особенно много завалов в начале маршрута. Завалы часто сделаны бобрами, по берегам много подточенных ими деревьев. По словам местного населения, в высокую воду в начале мая многие завалы скрыты водой, но по нашим ощущениям в этом случае и многие берега также будут залиты, что приведет к сложностям в поиске русла и мест для стоянок. В результате постоянных обносов и нашей неторопливости прошли по реке немного. Снялись у разрушенного моста у деревни Худобабково. Чуть ниже моста есть хорошее место для стоянки. Затем дошли по лесной дороге около 2 км до деревни, где договорились о машине, на которой уехали назад в Шахунью. По нашим представлениям всю речку можно неспешно пройти дней за пять до дороги на Арью. Это обязательно надо будет сделать.

О книге Роберта Антона Уиллсона «КВАНТОВАЯ ПСИХОЛГИЯ» (продолжение 4)

2009-04-02T19:50:27Z

Начало
Продолжение
Продолжение 2
Продолжение 3

Во-вторых, было слово.

Итак, первый пункт сходства между квантовой механикой и мозговым программным обеспечением — первый шаг в создании того, что я предлагаю назвать квантовой психологией, — заключается в признании того факта, что изучение и «материи», и «сознания» заставляет нас подвергнуть сомнению привычные представления о «реальности».
Второй пункт сходства заключается в том факте, что такого рода сомнение легко может выродиться в явную белиберду, если мы не будем очень внимательно относиться к словам. (И, как я понял, даже если мы будем очень внимательно относиться к словам, некоторые люди будут читать небрежно и все равно вынесут для себя из сказанного кучу белиберды, которой мы пытались избежать.)

Что значит очень внимательно относиться к словам обсудим позже. А сейчас посмотрим, что Уилсон думает о языке.

На что бы мы ни взглянули, мы должны увидеть прежде всего наш собственный «ментальный архив» — структуру программного обеспечения, которую использует наш мозг для обработки и классификации впечатлений. Под «программным обеспечением» я подразумеваю и наш язык, и наши лингвистические привычки, и наше общее «родовое» или культурное мировоззрение — то есть наши правила игры, или бессознательные предубеждения, или туннели реальности, которые состоят из лингвистических конструкций и других символов. В повседневной жизни программное обеспечение большинства читателей этой книги состоит из индоевропейских языковых категорий и индоевропейской грамматики. В передовой науке программное обеспечение включает в себя и то, и другое, и плюс к этому математические структуры и категории. Но и проблемы кухонной раковины, и проблемы ядерного реактора мы «видим» через символическую или семантическую решетку — ведь математика, как и язык, функционирует как код, который накладывает свою структуру на описываемые им данные. Художник «мыслит» (когда пишет картину) формами и цветами, музыкант — звуковыми последовательностями, и т.д., но в основном человеческая мыслительная деятельность задействует слова. Даже такие узкие специалисты, как математик, художник, музыкант и т.д., используют слова в большей части своего мышления. Независимо от того, что мы знаем (или думаем, что знаем) о наших «я» или наших «вселенных», мы не можем ничего сообщить друг другу ни о внутренних, ни о внешних сферах, не используя язык или символизм — то есть мозговое программное обеспечение.
Вот такая длинная цитата, из которой следует, что автор большое внимание уделяет языку, практически отождествляя мышление и язык. Ну что тут сразу хочется сказать: это опять личные проблемы автора, что он использует слова в большей части своего мышления, это его «туннели реальности». А то, что другие действуют также – никак не обосновано. И логика тут вполне аристотелевская (в понимании автора), без всяких «может быть». Ничего сообщить без языка и символа нельзя. И точка. Противоположная точка зрения даже не рассматривается.

Автор справедливо указывает на огромную роль и даже власть слова в жизни человека Все понимают, что нельзя выпить слово «вода». Но, похоже, мало кого из нас можно назвать совершенно свободным от семантических заблуждений, которые, в сущности, ничем не лучше, чем если бы мы пытались пить пятна краски, образующие слово «вода» на этой странице, или звуковые волны, возникающие, когда я произношу слово «вода» вслух. Если вы говорите: «Слово — это не вещь», все легко соглашаются с вами; но посмотрите вокруг, и вы увидите, что все ведут себя так, как будто нечто, называемое Священным, «действительно является» Священным, а нечто, называемое Низким, «действительно является» Низким. Такого рода нейролингвистические «галлюцинации» настолько широко распространены среди людей, что обычно мы их даже не замечаем — как, по мнению некоторых, рыбы не замечают воду, — и мы еще приведем немало примеров, иллюстрирующих это явление. Если проанализировать, такое подчинение «гипнотической силе слова» кажется самым характерным признаком человечества.
К моему огромному сожалению, автор не объясняет этот феномен власти слова.

Обсуждая случай юмориста Джорджа Карлина, который записал пластинку … , на которой … было и рассуждение о «Семи словах, которые нельзя говорить на телевидении» … shit, piss, fuck, cunt, cocksucker, motherfucker или tits Уилсон пишет: Но почему данные слова «являются» «грязными» или «вульгарными», если другие слова, обозначающие те же предметы или действия, «грязными» и «вульгарными» не «являются»? … Единственный ключ к разгадке этой тайны, похоже, содержится в том факте, что не употребляют слова «трах» (или смущаются, когда их ловят на употреблении этого слова) лишь некоторые религиозные консерваторы. … Кажется, в семантическом мраке начинает брезжить какой-то слабый свет... но давайте еще поднажмем и попытаемся разобраться, почему же первобытный «Бог» возражает против слова «трах», но не против «сексуального контакта» или таких его же синонимов, как «коитус», «копуляция», «половой акт», «соитие», «половое сношение» и т.д. Должны ли мы поверить в то, что этот «Бог» имеет резкое предубеждение против таких слов, которые (как принято считать, но не на самом деле) относятся к культуре низших классов? Неужели этот «Бог» просто не любит бедняков, как не любил их Рональд Рейган?
Вот собственно и вся глубина анализа Уилсоном феномена власти слова. Но позвольте вопрос. А нахрена нужно тогда в языке два слова, если они одно и тоже означают? Одно бы отмерло и все. А тут даже не два: «трах», «сексуальный контакт», «коитус», «копуляция», «половой акт», «соитие», «половое сношение». Зачем столько?
И еще вопрос автору (ну, или читателю). Почему герой повествования (мистер Карлинг) с маниакальным (ведь есть синонимы) упорством стремится в своих скетчах использовать то слово, за которое его могут подвергнуть (и в действительности подвергают) наказанию, хотя в тоже время полно синонимов? Он что, имеет резкое предубеждение против синонимов? Проделайте следующее упражнение: замените в анекдотах «вульгарные» слова на их синонимы и расскажите друзьям. Объясните, почему часть анекдотов потеряла смысл. Как любит говорить автор, вы получите гораздо больше пользы, если проделаете это упражнение, а не просто о нем прочитаете.

Очень часто человек о себе «рассказывает» не словами, а делами. Мы о других людях судим не только по словам. Надо быть очень наивным, что бы считать, что то, что говорит человек о себе есть единственное, что он может сообщить, правда, необязательно сознательно. Более того, дела часто представляют человека совершенно в другом свете, чем слова. Это все очевидные вещи. Но Уилсон говорит по-другому: …мы не можем ничего сообщить друг другу ни о внутренних, ни о внешних сферах, не используя язык или символизм.

Даже в обучении какой либо деятельности не только слова и символы играют важную роль. Часто не менее важным, а иногда и более является обучение на примере, человек человеку показывает, как надо делать. Археологические исследования построены не только на изучении письменных источников. Продукты материальной культуры без всякого символизма способны рассказать о многом.

Уилсон пишет, что…математик, художник, музыкант и т.д., используют слова в большей части своего мышления, давая пример очень внимательного отношения к словам. Но позвольте спросить, что значит в больше части? Это по времени, по значимости, в каком смысле большей? О том, что ученый, художник и музыкант (да и я сейчас) использует для выражения своих мыслей слова – с эти трудно спорить. Но только ли слова составляют мышление даже в том случае когда непосредственно предметной деятельностью человек не занят? Станислав Лем от имени своего героя великого математика пишет: «Как смешила меня, к примеру, уверенность тех, кто заявлял, будто нет иного мышления, кроме языкового! Эти философы не ведали, что сами они принадлежат к определенной разновидности человека разумного, а именно той, которая обделена математическими способностями. Сколько раз, пережив озарение новым открытием, запечатлев его в памяти неизгладимо, я часами искал для него языковую одежду, потому что оно родилось во мне вне всякого языка - естественного или формального.» [С.Лем "Глас Господа"] Это конечно художественный вымысел, но все же.

Слово относиться к области идеального, т.е. не материального. Слово имеет материального носителя, но не является им. Уилсон пишет: Все понимают, что нельзя выпить слово «вода». Но, похоже, мало кого из нас можно назвать совершенно свободным от семантических заблуждений, которые, в сущности, ничем не лучше, чем если бы мы пытались пить пятна краски, образующие слово «вода» на этой странице, или звуковые волны, возникающие, когда я произношу слово «вода» вслух. Но слова «вода» не является пятнами краски и не является звуковыми волнами. У автора есть неплохой (как не удивительно) пример, поясняющий природу идеального:
Краткое упражнение
Поразмыслите о различии между двумя нижеследуюпщми предложениями и отметьте, как знаки препинания помогают нам передавать правильный смысл.
1. Вода не есть слово.
2."Вода" есть слово.
Уловили? Скорее всего, нет. Пока еще нет. Вы только думаете, что вы все поняли...
Упражнения
1. Пусть каждый ущипнет себя за руку.
2. Пусть каждый произнесет вслух слово «ущипнуть».
3. Пусть каждый напишет слово «ущипнуть» на бумаге.
4. Пусть каждый снова ущипнет себя за руку.
5. Обсудите различия между пунктами 1 — 4.
Но идеальное это не только слово. Нарисованной водой также нельзя напиться. Здесь класс объектов шире, чем просто слова. А вот почему автор уделяет такое внимание именно слову? Ответ на этот вопрос – очень познавательное упражнение.
Заметим, что пятна краски, означающие на некотором языке слово «вода», сами по себе словом «вода» не являются. Так же как слово «вода» не является водой. Тут важно не запутаться. По моему ощущению, у Уилсона такая путаница присутствует.

И вот что еще принципиально важно отметить. Идеальное, в том числе и слово, способно превращаться в реальное. Это его чуть ли не основная особенность. Но такое превращение происходит в предметной деятельности, а не в в активной интерпретации сигналов.

С. Лем пишет «Язык настолько же мудрее любого из нас, насколько наше тело лучше нас самих ориентируется во всех деталях протекающего в нем жизненного процесса.» [С.Лем "Глас Господа"]
Поэтому анализ языка в его взаимодействии с мышлением и бытием человека вещь очень интересная и познавательная. К сожалению, Уилсон, хотя много пишет о языке, до такого анализа не опускается.

О власти слова над человеком в следующем продолжении…

О книге Роберта Антона Уиллсона «КВАНТОВАЯ ПСИХОЛГИЯ» (продолжение 3)

2009-03-21T18:26:08Z

Начало
Продолжение
Продолжение 2

Почему же в этой книге постоянно упоминается слово «КВАНТОВЫЙ». Уилсон пишет:
Итак, я постараюсь показать, что законы субатомного мира и законы человеческого «ума» (или нервной системы) находятся в полном, точном и изящном соответствии — вплоть до мельчайших аспектов. Если вы изучаете человеческое восприятие и процесс образования выводов из восприятия, то не обнаружите ничего такого уж головоломного в квантовой теории. Мы всю жизнь живем среди квантовой неопределенности, но обычно ухитряемся не замечать ее. Трансакционный же психолог вынужден поворачиваться к ней лицом. Параллели между физикой и психологией не должны удивлять вас. Ведь человеческая нервная система — «ум», если говорить по-ненаучному, — собственно, и создала современную науку, включая физику и квантовую математику.

Оставим временно квантовую теорию. Обратим внимание на остальное в этой цитате. Автор прямо называет одним и тем же «ум» (почему-то в кавычках) и нервную систему. Причем эта нервная система — собственно, и создала современную науку. Я вот думаю, что особенно важную роль в создании современной науки играла часть нервной системы, расположенная в копчике. Возможно, что гораздо больше правды в том, что «ум» создал науку. Возьмите нервную систему саму по себе, отдельно от человека и посмотрим, что она создаст. И так автор объединяет «ум» и нервную систему и считает, что их функционирование изучается психологией (трансакционной, правда, но все же психологией). Интересно, куда у него при этом делась нейробиология? Или все это объединилось под названием «нейронаука»? Но тогда что делать с психологией?
Уилсон пишет: … когда современная нейронаука описывает работу нашего мозга, она поневоле обращается к тем же парадоксам и к той же статистической, или многозначной логике, которые мы находим в квантовом мире. Т.е. нейронаука описывает работу мозга. Понятно. Кстати, я что-то не заметил сведения автором психологических феноменов к работе мозга. Максимум что нашел, то это высказывания такого типа: То, что мы переживаем и знаем (или думаем, что знаем), существует лишь в локальной сети электрохимических связей в нашем мозгу. Это сильно напоминает … как у Мольера невежественный врач, стараясь произвести впечатление на еще более невежественного пациента, «объясняет», что опиум погружает нас в сон, потому что обладает «снотворным качеством»? А вам тоже напоминает?

Таким образом, Уилсон никак сам не может разобраться с тем о чем он пишет, то ли его интересует работа мозга (но кроме общих, почти ничего не значащих слов про это он ничего не пишет), то ли в центре его внимания находятся проблемы психологии (которые, конечно связаны с работой мозга, но включают в себя и многое другое). Скорее всего, последнее. Им основное внимание все-таки уделяется чисто психологическим моментам.

Психология изучает человеческое восприятие и процесс образования выводов из восприятия. Что же есть восприятие: Восприятие, заключается не в пассивном приеме сигналов, но в активной интерпретации сигналов. Про это следует заметить, что восприятие у автора - это пусть и активная, творческая, но только интерпретация сигналов. И все. Ну что же, ему можно выразить только глубокое соболезнование, он, видимо, лишен других способов восприятия, связанных с действиями с объектом, с целым набором обратных связей, возникающих при деятельности как между объектом и субъектом, так и между ними и другими субъектами. Чисто созерцательная направленность этой книги явно заметна. "Герои" автора в основном являются наблюдателями.

В этой связи забавен один из немногих моментов, когда автор описывает некоторое действие. Конечно, между «внешней» и «внутренней» вселенными существует некоторое соответствие, или изоморфизм. Иначе я бы не мог встать со стула, подойти к двери, спуститься в холл и попасть в кухню, чтобы налить себе еще чашечку кофе из того объекта, который я идентифицирую как «кофеварку». Ну вот и славно! Некоторое соответствие все-таки существует. И не просто некоторое, а именно изоморфизм, т.е. «соответствие (отношение) между объектами, выражающее тождество их структуры (строения)», в противоположность тому же гомоморфизму, (пример: чертеж дома в тетради и тот же чертеж на классной доске — изоморфные по отношению друг к другу объекты. Но тот же чертеж является гомоморфной моделью по отношению к самому дому (мы видим его на плоскости, а дом — объемный, трехмерный; чертеж дает не все детали, допустим, на нем не видно отдельных кирпичей и т. д.)) Так далеко даже многие чистопородные материалисты не заглядывают!

Перейдем теперь к "КВАНТОВЫЙ".
Давайте рассмотрим самую простую параллель. Муж и жена обращаются в семейную консультацию за помощью. Он рассказывает одну историю о семейных проблемах. Она излагает совершенно иную версию. Если консультант опытен и умен, он не поверит полностью ни одной из сторон. Где-то в том же городе два студента-физика повторяют два хрестоматийных эксперимента. Первый эксперимент вроде бы показывает, что свет распространяется в виде отдельных частиц. Второй вроде бы показывает, что свет — это волны. Если студенты хорошо учились и обладают широтой мышления, они не поверят ни тому, ни другому результату.
Замечу, что автор просто гений по части подбора неудачных примеров. Вот вам еще упражнение. При чтении книги Уилсона обратите внимание на примеры, которые при внимательном анализе не только не подтверждают, а опровергают точку зрения автора.

По поводу первой ситуации в приведенной выше цитате. Поверить полностью одной из сторон в этом случае может только полный кретин, ну или не женатый (не замужний) человек, специальной квалификации семейного консультанта тут не надо.
По поводу второй. Что значит: вроде бы показывает? В каком смысле? Эксперимент неточный? С какой доверительной вероятностью он что-то показывает? И хороши же экспериментаторы – они ставят именно такие эксперименты, в результаты которых (благодаря широте мышления) не верят! Зачем тогда ставят?

Автор намекает, что в психологии и квантовой механики не все однозначно и очевидно с первого взгляда. Ну и что? А где это не так, за исключением некоторого набора совсем упрощенных ситуаций?

Еще раз. Зачем люди обращаются в семейную консультацию за помощью? Роль консультанта в этом случае заключается в том, чтобы найти ту самую "глубокую реальность", недоступную семейной паре, которая лежит в основе их проблем. Найти ту закономерность развития, существования, изменения, взаимодействия отдельных явлений, связь многообразия явлений в единое целое, т.е. то общее, которое порождает в данном случае семейные проблемы. Ему не надо верить, ему надо исследовать!
Когда один эксперимент показывает, что фотон это частица, а другой, что волна, то из этого не следует, что надо не верить результатам. Надо искать некоторую новую сущность, которая проявляет себя в разных ипостасях. Автор на словах отказался от "глубокой реальности", поэтому ему кроме "не верить" других выходов не остается.

Уилсон из квантовой механики еще берет на вооружение понятие "дуализм".
Разложите все эти предметы на полу и рассядьтесь вокруг них. Прежде всего разделите их на две группы — красные предметы и не красные предметы. Подсчитайте, сколько у вас окажется спорных случаев. (Например, книга с красно-белой обложкой: положить ли ее в красную кучку или в не-красную?) Теперь разделите 13 предметов на другие две группы — полезные предметы и игрушки. Сколько у вас получилось спорных случаев? (Относится ли искусство к игрушкам? А порнография?) Каждую неделю, пока существует ваша группа, придумывайте еще один пример дуализма и делите 13 предметов на две кучки в соответствии с новым критерием. Обратите внимание, что в одной дуалистической системе две вещи попадают в разные группы, а в другой дуалистической системе те же самые две вещи оказываются в одной группе. (Например, пробка и твердое дерево попадут в одну группу, если делить вещи на «деревянные» и «не-деревянные», но в разные группы, если делить веши на «плавающие на поверхности» и «не плавающие на поверхности».) Обратите внимание, как будет выглядеть аристотелевский аргумент «Это "есть" либо А, либо не-А» после того, как вы найдете несколько предметов, которые оказываются на одной стороне при одном дуализме и по разные стороны при другом дуализме.

Очень интересно! Ну просто очень! Дуализмов хоть отбавляй. Но их глубина примерно такая же, как и глубина рифмы: «кеды-полукеды». Но вот что примечательно. Во-первых, у всех этих предметов есть нечто общее, некая «глубокая реальность», о которой автор прямо говорит, а именно – все они суть предметы. И поэтому их можно сопоставлять, сравнивать и т.п.

Во-вторых, из примера автора видно, что каждая вещь образует единство неких признаков, неких качеств, которые, являясь совершенно разными, сливаются в единое и образуют эту вещь. Например, пробка – это деревянность, плавучесть, коричневость и т.д. Деревянность не есть плавучесть, а плавучесть не в коем случае не деревянность, но пробка дает нам пример единства плавучести и деревянности. «А» и «не-А» слиты в едином предмете. Это не просто «неопределенное», это вполне конкретная пробка. Поэтому я согласен, что принцип «Это "есть" либо А, либо не-А» неверен. Но, в отличие от Уилсона, я считаю, что этот принцип применим не только к разным предметам, но и к одному конкретному предмету, который является единством в многообразии. Автор не признает синтез, обобщение, сущность, он исходит из посылки, что в основе «глубокой реальности» психологии лежит только раздельность, без синтеза, без объединения. Ему надо бы не писать, что он выступает в этой книге как представитель современной науки, а честно признаться, что он исходит из определенного «туннеля реальности» (об этом позже).

В-третьих. Действительно важно, что по поводу некоторых вещей при попытке их классификации по определенному признаку возникает спор. А вот в чем причина этого спора? Как я понял, автор считает, что просто у разных людей «различные версии происходящего». Я думаю, что причина не столько в этом, точнее это вторично. Даже один человек может спорить сам с собой по этому поводу и не принять однозначного решения. (В жизни нередко так бывает.) Я считаю (повторюсь, что не только я, не я все это придумал, я пишу «Я считаю, я думаю» не потому, что это я придумал, это придумали до меня, а потому, что я не хочу глаголить истины и придавать форму абсолютных законов своей писанине, все, что я здесь пишу есть чужие идеи, но высказываемые мною), что такое поведение вызвано свойствами самих вещей. Например, порнографический роман может быть и игрушкой и полезным предметом. Т.е. различные «туннели реальности» формируются при активном обращении человека с предметом и часто диктуются свойствами этого предмета. В данном случае опять происходит синтез: противоположности «игрушка» и «полезный предмет» сливаются в одной вещи. А слившись, они начинают превращаться друг в друга: то что было «игрушкой» становится «полезным предметом». Еще раз подчеркну, это превращение происходит не просто в восприятии индивидуума, а в реальных действиях с предметами.

Даже в математике двузначная логика с принципом «Это "есть" либо А, либо не-А» занимает не так уж много места. Приведу пример. Возьмем типичный вид математической формулы: A=B, например F=ma. Ведь В не есть А, а А не есть В, но формула как раз и говорит, что А в тоже самое время есть В, то есть не-А. Обычному, нормальному человеку даже задумываться об этом не приходиться. Он мыслит противоречиями и их единством, особо не отдавая себе отчет. (Также как и ест, не давая отчет в физиологии пищеварения). Однако есть люди, которые этот процесс мышления изучают. (Как есть люди, которые изучают пищеварение).

Таким образом, я не просто считаю, что недостаточно двузначной логики, и помимо "да" и "нет" надо добавить еще "может быть", которое часто означает просто недостаток информации. Очень полезно использовать такую логику, в которой "да" способно превращаться в "нет", а "нет" в "да". Как пример еще раз повторю анекдот:
"Лектор: Я не знаю выражения, которое одновременно обозначало бы утверждение и отрицание. Ну, ну!? – раздалось из зала (в другом варианте: Ага, конечно)"
Я не утверждаю, что "нет" обязательно превратиться в "да", я лишь говорю, что такая возможность существует, как существует возможность, что "да" и "нет" сольются в единстве в нечто третье, которое в свою очередь станет "да" (или "нет") для своего другого.

Что меня больше всего удивило в книге Уилсона, так это то, что он видимо отчетливо чувствует, что двузначной логике недостаточно, но в тоже время боится сделать последний шаг и признать что полумеры (вроде "может быть") тут не помогают.
У меня сложилось ощущение, что автор подошел к порогу двери и теперь стоит и топчется и придумывает новые аргументы, чтобы в нее не входить, поскольку за ней ожидает нечто новое и необычное.

Поэтому он и изворачивается, говоря что неправильно говорить: Фотон является волной или: Фотон является частицей. А правильно говорить: Фотон ведет себя как волна, если сдерживать его при помощи определенных инструментов. или: Фотон ведет себя как частица, если сдерживать его при помощи других инструментов. Что-то ему мешает просто сказать, что у фотона есть свойства волны и частицы, а если вы хотите разобраться в том как это бывает, то изучайте квантовую физику.

Поэтому вся его книга по существу представляет собой попытку отойти от двузначной логики, но ни при каких условиях не признать возможности существования единства противоположностей.

О книге Роберта Антона Уиллсона «КВАНТОВАЯ ПСИХОЛГИЯ» (продолжение 2)

2009-03-18T20:05:56Z

Что нам еще предлагает автор? Надо отказаться от двузначной логики, в которой есть только «да» и «нет», эту логику автор почему-то упорно связывает с Аристотелем. (здесь, далее и ранее цитаты из Уилсона выделены курсивом) Аристотель оставил нам всего два варианта для выбора: «истинно» и «ложно». Фон Нейман добавил к ним «может быть». В некотором отношении это соответствует «неопределенному» состоянию доктора Рапопорта, но и отличается от него; «может быть» определенно исключает «бессмысленность», которую фон Нейман, как и Бор, изгонял из научного рассуждения. … Так как квантовые «законы» не имеют абсолютной природы законов Ньютона (или Аристотеля), вся квантовая теория строится на вероятностях. Как мы уже упоминали, аристотелевское «да», или 0%, и «нет», или 100%, представляют ту определенность, которую западный человек испокон веков привык искать. … Аристотелевская логика имеет дело с определенностями, и, ввиду того что на протяжении всей нашей жизни этих определенностей нам не хватает, аристотелевская логика подсознательно программирует нас на выдумывание фиктивных определенностей. Эта погоня за фиктивными определенностями, по моему мнению, лежит в основе большинства идеологий и почти всех религий нашей планеты.
Это конечно просто здорово! От души приветствую! (Я не иронизирую) Исходя из собственного опыта и наблюдения за другими людьми, я тоже считаю, что недостаточно двузначной логики.

Но к автору тут опять есть вопросы. Он вводит очередную «глубокую реальность» - логику, использует ее много раз в своих рассуждения и ни только не приводит никаких невербальных или феноменологических данных, которые бы придали какое-то значение термину логика, но даже не дает никаких пояснений на этот счет. Хотя под логикой в истории человеческой мысли понимались весьма разные вещи.

Автор постоянно пишет про аристотелевскую логику, и говорит, что много людей ей загипнотизировано. (Было бы неплохо хоть как-то обосновать это утверждение.) Мне вот представляется, что большинство людей в своей реальной деятельности буквально аристотелевской логикой (как ее понимает автор) не пользуются. (Замечу, что под логикой я понимаю то, как человек действительно мыслит, а не так как он должен мыслить по мнению некоторых философов. Т.е. логика должна изучать законы мышления, а не придумывать их и уж, тем более, не навязывать свои выдумки.)

Вот вопрос: кто загипнотизирован двузначной логикой? К кому обращается автор в первую очередь? Об этом поговорим позже.

Кстати, Аристотель четко формулировал пределы применимости силлогизмов. Он отнюдь не настаивал, что их можно использовать всегда и везде. Аристотель также считал, что существует способ рассуждения в области вероятностных суждений и называл его диалектикой. Он в «Аналитиках» пишет: «Всякое утверждение есть или суждение о том, что присуще, или о том, что необходимо присуще, или о том, что возможно присуще; и из этих суждений в зависимости от того, приписывается ли что либо в них или не приписывается, одни бывают утвердительными, другие – отрицательными; и далее, одни утвердительные и отрицательные бывают общими, другие – частными, третьи – неопределенными. … В отношении же суждений о возможно присущем следует заметить, что возможное имеет различный смысл, ибо возможным мы называем и то, что необходимо, и то, что не необходимо, и то, что собственно возможно.»
Как мы видим Уилсон в очередной раз привирает. Для Аристотеля «возможное» играет весьма заметную и даже главную роль, он пишет: «Если говорить о возможном согласно нашему определению собственно возможного как наиболее часто встречающемся и свойственном природе вещей…». Так что нет у Аристотеля логики, в которой есть только «да» и «нет», его логика гораздо богаче. Конечно, у Аристотеля утверждения делаться на утвердительные и отрицательные (ну язык так устроен, других форм утверждений просто нет), но и те и другие могут говорить о возможном, которое собственно и свойственно природе вещей. Причем понятие возможного у Аристотеля мне кажется глубже и разностороннее, чем Уилсоновское «может быть».

Отступление. Лектор: Я не знаю выражения, которое одновременно обозначало бы утверждение и отрицание. Ну, ну!? – раздалось из зала (в другом варианте: Ага, конечно) [старый анекдот] К этому мы еще вернемся, этот анекдот еще нам пригодиться.

Далее автор связывает отказ от двузначной логики (которую, напомню, он с какого-то перепоя величает аристотелевской) с квантовой физикой: неаристотелевская логика, порожденная квантовой физикой, описывает все прочие попытки человека познать мир опыта — на всех его уровнях — и рассказать о нем.
В связи с этим возникает вопрос, а есть ли еще примеры (помимо Аристотеля и фон Неймана) не двузначной логики? Их автор сознательно игнорирует или просто не знает?

Ну и пример использования этого «может быть». Трансакционная психология показывает, что восприятие всегда начинается в подобном состоянии «может быть». Вот пример. Я иду по улице и вижу впереди своего друга Джо. Если я никогда не изучал науку о мозге, я уверен в том, что тот Джо, которого я вижу, «на самом деле» находится там. И я очень удивляюсь, когда, подойдя ближе, замечаю, что этот человек лишь похож на моего старого доброго Джо. Мое восприятие содержало в себе «может быть», но, обусловленный аристотелевской логикой, я игнорировал это, и мое представление совершило скачок к преждевременной уверенности.

Ну что я про это могу сказать. Автор что, идиот? Он, похоже, искренне удивляется тому, что часто наши органы чувств нас обманывают? Или пытается уверить в этом (в своем удивлении) читателя. Покажите мне этих людей, для которых автор пишет, тех, кто считает, что то, что он видит, всегда есть на самом деле.

А вот пример как автор, когда ему надо, про это «может быть» забывает. Как мы уже упоминали, аристотелевское «да», или 0%, и «нет», или 100%, представляют ту определенность, которую западный человек испокон веков привык искать. Т.е. он выдается желаемое за действительное, без всяких доказательств, и, что интересно, без всяких «может быть».

Вот вам упражнение. При чтении книги Уилсона не забывайте вставлять «может быть» в те места, где он это пропустил.

Таким образом, первоначальное благое желание автора отказаться от двузначной логики приводит к двум плачевным результатам. Во-первых, неоднозначность у него почти целиком связана с недостатком информированности: Многие восприятия не только начинаются в состоянии «может быть», но и остаются «может быть» навсегда, поскольку пространственно-временные события, вызвавшие их, настолько быстротечны, что мы просто не можем вынести определенное суждение. . Это менее глубоко, чем даже у перевранного автором Аристотеля и не слишком интересно. А во вторых, это «может быть» используется автором чисто произвольно, совершенно не мешая протаскивать вместо одних догматов другие.

(продолжение наверное следует)

Голодный я

2009-03-15T15:48:27Z

Купил какой-то китайский соус (сладкий) и соевый стебель бамбука.
(в нем пшеницу не нашел) все это смешал.

вот что получилось

Соус:

курица с капустой:

На тарелке:

Есть можно, но соус явно не тот. тот ощутимый коречниватый цвет всему придавал. Будем исвать...

О книге Роберта Антона Уиллсона «КВАНТОВАЯ ПСИХОЛГИЯ» (продолжение)

2009-03-11T21:58:12Z

Дополнение. Об общем вообще.

Примечание. Здесь, до и далее цитаты из Р.А. Уилсон выделены курсивом и без кавычек. В кавычки в цитатах принадлежат Уилсону. Цитаты из других источников приведены в кавычках, соответствующие ссылки в квадратных скобках.

Как уже указывалось, Р.А. Уилсон постоянно критикует использование "глубокой реальности", хотя у него это плохо получается. Одновременно он связывает использование "глубокой реальности" с аристотелевским учением о «сущностях» считая эти вещи практически одним и тем же: единой "глубокой реальностью" или аристотелевской «сущностью». Зачем ему понадобился новый термин, если есть старый, который используется не одну тысячу лет, непонятно. Естественно, что отношение к этим сущностям у автора отрицательное: Избегайте аристотелевских «сущностей», или «призраков».

Давайте посмотрим, что по этому поводу думает Аристотель. Так сказать, обратимся к первоисточникам. "Сущность, называемая так в самом основном, первичном и безусловном смысле, - это … например, отдельный человек или отдельная лошадь. А вторыми сущностями называются те, к которым как к видам принадлежат сущности, называемые так в первичном смысле, - и эти виды, и их роды; например, отдельный человек принадлежит к виду "человек", а род для этого вида - "живое существо". Поэтому о них говорят как о вторых сущностях, например "человек" и "живое существо". … если бы не существовало первых сущностей, не могло бы существовать и ничего другого. … Далее, сущностями называются прежде всего первые сущности, потому что для всего остального они подлежащие и все остальное сказывается о них или находится в них. … Всякая сущность, надо полагать, означает определенное нечто. Что касается первых сущностей, то бесспорно и истинно, что каждая из них означает определенное нечто. … Что же касается вторых сущностей, то из-за формы наименования кажется, будто они в равной степени означают определенное нечто, когда, например, говорят о "человеке" или о "живом существе"; однако это не верно. Скорее они означают о некоторое качество …" [Аристотель. Категории]

Лично я не вижу никаких противоречий с взглядами Уилсона. Сущности - это определенное нечто. Это лежит в основе всех других сущностей, которые просто определяют их видовую принадлежность, некоторое качество. Но, прежде всего, сущность это определенное нечто. Конечно, Аристотель не имел в своем распоряжении приборов для обнаружения, декодирования и передачи. Но вполне понятно, что под сущностями он понимал вполне наблюдаемые вещи – эта лошадь, это дерево, фактически то, на что мог указать пальцем. Таким образом, непонятно чем автору не угодили Аристотелевы сущности, по крайней мере, первые.

В тоже время, Аристотель идет дальше автора, он считает, что вторые сущности (роды, виды, качества) тоже имеют право на существование. Хотя клена вообще и дерева вообще никто не видел и не обнаруживал, но вид клен и род дерево обычные для Аристотеля сущности (вторые). Но они вполне приемлемы для Уилсона, он их использует без тени сомнения. Например: Большая часть животных, в том числе большая часть одомашненных приматов. Дикие приматы, как и другие позвоночные, заявляют свои права на физические территории. (Аристотелевы сущности подчеркнуты мною.) Таким образом, Уилсон перевирает Аристотеля или просто его не читал.

Что Уилсон постоянно привирает, мы еще столкнемся не раз. Это придает своеобразный шарм его книги: почти все, что он пишет, на поверку, оказывается несколько другим. А может быть, такой и была задумка автора? Что еще лучше способствует ослаблению догматизм, чем спор с тезисами книги, которая посвящена борьбе с догматизмом.

Вот еще пример из Уилсона: Железный прут тоже не обладает «сущностью твердости». Он лишь кажется твердым нам, людям, но для какой-нибудь здоровенной гориллы он будет мягким и гибким. Таким образом, автору явно не нравятся общие понятия. Что же такое общее вообще? Во-первых, традиционно понимается под общим следующее: одинаковость всех или многих вещей, явлений друг другу, свойственный всем им признак или свойство, на основании которого они объединяются в тот или иной класс, множество, вид. В выражении, например, «все люди смертны» в качестве общего всем людям признака выступает «смертность». При таком подходе, действительно, общее свойство "твердый" становиться бессмысленным, как только возникает малейшее отклонение от него. Все что остается это фиксировать единичные вещи и явления. Но в тоже время сам Уилсон постоянно использует общие понятия. А попробуйте без них обойтись совсем?

Во-вторых, общее можно рассматривать как закономерность развития, существования, изменения, взаимодействия отдельных явлений, связь многообразия явлений в единое целое, в систему. В этом смысле общее, сущность явлений выступает как единство в многообразии. Например, общий предок.

Общее в первом смысле часто легко может быть опровергнуто и часто бессмысленно. Действительно, мы считали железный прут твердым и прочным (общими свойствами и для других вещей), а кто-то более сильный его таковым не считает. Но если под прочностью и твердостью понимать на отвлеченные свойства, а некоторые закономерности (изучаемы, например, материаловедением), то пользование «сущностью твердости» будет вполне оправдано и практически (да и теоретически) полезно. Правда для такого применения придется изучить материаловедение (чем лучше изучите, тем глубже будет понимание).

Поэтому если сосредоточиться только на первом понимании сущностей то можно произвольно отказываться от неугодных глубоких реальностей и "Аристотелевых" сущностей и преспокойно пользоваться другими и со спокойной совестью говорить одновременно, что Железный прут тоже не обладает «сущностью твердости». Он лишь кажется твердым … и, что … вселенная — это сеть структурных взаимоотношений. Догматизм при этом лишь меняет одежду, умело маскируется и выступает как произвол.

При втором подходе догматизму вообще не остается места, т.к. любая сущность, любое понятие сами по себе становятся не застывшими раз и навсегда, а постоянно развивающимися. Понимаемая в этом смысле такая "глубокая реальность" как "Бог" представляет интерес и для чистого материалиста. Как фиксация в религиозном сознании некоторых общих закономерностей окружающего мира.

(продолжение наверное следует)

О книге Роберта Антона Уиллсона «КВАНТОВАЯ ПСИХОЛГИЯ»

2009-03-04T17:49:01Z

Почему это пишу. Потому, что книжка эта показалась мне исключительно забавной, с одной стороны автор прямо скажем «сжет», с другой стороны разбираясь в его построениях и критикуя его можно попытаться самому для себя сформулировать свои подходы.

Как это пишу. Все что я пишу – есть сугубо мое мнение, за которое только я отвечаю. Поэтому я не буду везде вставлять слова «по моему мнению», «я считаю», «IMHO» и т.п.
Но, это не значит, что все я сам придумал. Почти все мои нижеследующие мысли, мой способ рассуждения сформировались под влиянием других людей. Моя заслуга в этом минимальна.

Зачем пишет автор?
Он говорит: «Снова повторюсь: я назвал эту книгу «Квантовая психология», а не «Квантовая философия» потому, что понимание и усвоение излагаемых в ней принципов может способствовать ослаблению догматизма, нетерпимости, принуждения, враждебности и т.п. и усилению открытости, дружелюбности, стремления к обучению и «росту». Некневсе[некоторые, но не все] из этих последних качеств являются целью большинства форм психотерапии и некневсех[некоторых, но не всех] форм мистической религии.» Действительно, против этой направленности книги не поспоришь. Даже более того, она вся пронизана антидогматизмом, по крайней мере, в виде цели.

Какие же пути достижения поставленных целей предлагает автор?
Ну во-первых, надо понять что такое действительность.
…Но для меня «действительность» ограничивается тем, что люди и их приборы могут обнаружить, декодировать и передать. «Глубокая реальность» находится в совершенно другой сфере — в сфере философских «рассуждений». … замечу, что действительность в этой книге означает то, что люди могут испытать, а «глубокая реальность» — то, о чем мы можем только шуметь. Наука, как и экзистенциализм, имеет дело с тем, что люди могут испытать, а «глубокая реальность» принадлежит до-экзистенциалистским философам (последователям Платона или Аристотеля). … Мы можем только шуметь по поводу «глубокой реальности» — и не можем делать значимых (проверяемых) утверждений о ней, — поскольку то, что лежит за пределами экзистенциального опыта, лежит и за пределами человеческого суждения. … Скажу еще раз: мы можем только шуметь, но не можем произвести никаких невербальных или феноменологических данных, которые бы придали какое-то значение нашему шуму.

Вот и славно, на первой стадии воспитания антидогматизма надо отказаться от «глубокой реальности». Зачем – понятно, что бы над нами не господствовали понятия Бог, Марксизм и т.п. Но удается ли автору самому это сделать. Нет, ни капельки, вся книга битком забита «глубокими реальностями», недоступными обнаружению, декодированию и передачи. Не верите, смотрите сами.

Автор использует в своих рассуждениях такие понятия, как «волна», «дружба», «примат», «наука», «истина» и т.п. Но что получается? Например, мы видим волны на воде, регистрируем с помощью приборов радиоволны, но кто-нибудь видел волну вообще, просто волну саму по себе? Поэтому волну придется отнести к «глубокой реальности». Автор пишет, что «Фотон ведет себя как волна, если сдерживать его при помощи определенных инструментов.» Ну, пусть фотон относится к реальности (его можно видеть), далее получается, что этот фотон ведет себя как волна, т.е. автор прямо утверждает, что фотон ведет себя как некая «глубокая реальность», его это, однако ни мало не смущает. И так далее и тому подобное. О чем это говорит. Только о том, что без «глубоких реальностей», т.е. без фиксации в мышлении и в языке (при высказывании мыслей) общих понятий обойтись трудно. Поэтому, когда мы говорим, что «фотон ведет себя как волна», то понимаем под этим, что для фотона характерно поведение общее и для других волновых процессов. Когда мы произносим «Бог», то имеем в виду некоторую другую общность. А когда говорим «общий предок», то третью.
Но вопрос о том, что такое общее вообще, оставим …

Таким образом, от «глубоких реальностей» автору уйти не удалось. Он, конечно, понимает (похоже, интуитивно), что «Бог» это некий другой тип обобщения, чем «волна». Что общие понятия философов отличаются от общих понятий физиков. Но отказ вообще рассматривать общие понятия приводит к тому, что проблема просто игнорируется. Способствует это антидогматизму и т.п.? Да, если что-то игнорировать, то и проблем может и не возникнуть. Нет, т.к. если жизнь заставит решать проблемы связанные с «глубокой реальностью», то отделаться от них фразой, что это просто шум может и не получится и, может статься, придется принять тот или иной догмат.

Ну и еще пример, автор пишет: «… современная научная (или экзистенциалистская) вселенная — это сеть структурных взаимоотношений». Правда здорово, и сеть, и структурный, и взаимоотношение наверное поддаются обнаружению, декодированию и передачи сами по себе? Что происходит? (автор не любит риторических вопросов, а я люблю.) А вот что, вместо одних сущностей («глубоких реальностей») читателю подсовывают другие, да еще придают им статус подтвержденных современной наукой.
(С какой стати?) В результате один догмат заменяется другим.

Автор еще любит предлагать упражнения читателям. Последую его примеру. При чтении этой книги уберите из нее весь «шум» и посмотрите, что останется.

Продолжение следует (или нет?)